Нейротропные свойства яда (часть3)

Начало. Давно было известно, что из сока опийного, или лекарственного мака можно выделить целую группу веществ, обладающих обезболивающим действием. Сегоднясамым мощным обезболивающим из этих веществ является морфин — алкалоид, широко применяющийся в медицине для обезболивания и наркоза.В 1973 году одновременно несколькими группами исследователей было обнаружено, что некоторые нервные клетки мозга человека и животных имеют на своей поверхности участки, способные с особой активностью («высоким сродством») связывать молекулы морфина. Оказалось, что такие нейроны расположены именно в тех областях мозга, стимуляция которых вызывает у животных ярко выраженное обезболивание. Естественно было предположить, а потом и доказать, что болеутоляющий эффект морфина и подобных ему препаратов реализуется через активацию указанных нейронов, обладающих высокой чувствительностью к морфину.
Одновременно возник также естественный вопрос: зачем природе создавать нейроны, ответственные исключительно за взаимодействие с наркотическим алкалоидом опийного мака? С очевидностью напрашивалась идея, что сам мозг должен вырабатывать какие-то вещества, обладающие сходным с морфином качеством. Целенаправленный поиск таких веществ в 1975 году привел к успеху: вновь несколькими исследователями независимо друг от друга было сообщено об обнаружении нескольких пептидов с малой молекулярной массой, обладающих четким морфиноподобным действием и связывающихся с теми же участками мембраны, что и морфин.
Обнаруженные морфиноподобные пептиды организма получили название эндорфинов (т.е. эндогенные, внутренние морфины) и энкефалинов (т.е. мозговые). За два последующих десятилетия были открыты еще несколько десятков подобных пептидов, вырабатываемых организмом человека и животных. Все они сегодня объединяются в общий класс опиоидных (т.е. подобных опию) пептидов.

Далее выяснилось, что опиоидные пептиды влияют на многие системы организма. При их непосредственном участии, в частности, возникает естественное, эндогенное обезболивание при тяжелых переживаниях, травмах и т.д. Оказалось, что эту способность опиоидных пептидов к самообезболиванию можно стимулировать искусственно. Именно этот механизм лежит в основе акупунктур-ного (при иглоукалывании) обезболивания, через него реализуется действие многих болеутоляющих лекарственных средств — анальгетиков.
Вышеизложенные достижения в области альгологии позволили по-новому взглянуть на механизмы болеутоляющего действия пчелиного яда и лекарственных средств на его основе. Работами нашей кафедры доказано, что эффект обезболивания пчелиного яда в значительной мере связан с его способностью активировать систему опиоидных пептидов, вызывая повышение их уровня в крови. Этот факт подтверждается и тем, что морфин и подобные ему препараты усиливают вызванное пчелиным ядом обезболивание, и, наоборот, пчелиный яд усиливает обезболивающий эффект морфина. С другой стороны, показано (Парин и др., 1976), что препараты, подавляющие активность системы опиоидных пептидов (на-локсон, налорфин и др.), полностью или частично устраняют болеутоляющее действие пчелиного яда.
Таким образом, обезболивание, наступающее при воздействии пчелиного яда на организм, связано, в первую очередь, с активизацией системы опиоидных пептидов. Признание этого положения имеет большое значение не только для теоретических представлений о механизмах действия пчелиного яда на организм человека, но и для направленной разработки эффективных лекарственных средств широкого спектра действия.
Однако не следует рассматривать вышеизложенный механизм обезболивающего действия пчелиного яда как единственный. Как указывалось ранее, при попадании яда пчел в организме резко активизируется симпато-адреналовая система, давая в частности, ги-пертензивные и тахикардические реакции. Сравнительно недавно было показано, что аналогичные реакции гемодинамики сами по себе могут активизировать противоболевые (антиноцицептивные) системы организма (Игнатов, Зайцев, 1990). Авторы показали, что анальгезия может быть вызвана повышением артериального давления животных адреномиметическим средством — мезатоном. При этом обезболивание причинно связано с гипертензией, поскольку проявлялось только в период подъема артериального давления и прогрессировало при дальнейшем его повышении при повторном введении мезатона. Характерно, что налоксон в этих условиях не влиял на выраженность анальгезии, свидетельствуя о неучастии в данной реакции обезболивания опиоидной системы. В связи с изложенным интересно отметить, что ноцицептивные (болевые) стимулы различной природы вызывают, как правило, гипертензивные и тахикардические реакции, сопровождающиеся разнонаправленными изменениями органного кровотока и биохимическими проявлениями симпато-адреналовой активации. Так, мощный болевой агент гистамин стимулирует высвобождение прессорных агентов — адреналина и парадреналина из надпочечников (Лоуренс, 1990), то есть получается, что боль, вызывая эту активацию висцеральных систем, кроме того, запускает и систему обезболивания. Соответственно, можно предположить, что обезболивание, наступающее при введении пчелиного яда вслед за болевым эффектом, вполне естественный процесс, реализующийся через известные механизмы. При этом усиление анальгезии может опосредоваться и не опиатными, а адренергическими механизмами, одновременно обеспечивающими гемодинамические предпосылки для избегания или уменьшения раздражения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *